Понедельник, 11 Дек 2017
You are here: Главная Творчество Книга on-line И я из лагеря...
И я из лагеря... PDF Печать E-mail
Автор: Персианов С.А.   
21.04.2013 13:46

Вместо вступления

Бурный 1991 год. Май месяц. Здание Моссовета на Тверской 13.

Идет очередное заседание Мособлсовета – первого (и, кстати, последнего) демократического Совета депутатов Московской области. Обсуждается вопрос о детских оздоровительных лагерях. В зале шум: вопрос формальный, скучный…

На трибуну поднимается председатель депутатской комиссии по науке, образованию и культуре Михаил Кузнецов и начинает свое выступление примерно так:

- Уважаемые депутаты! Зря вы не проявляете интереса к этому вопросу. Разговор о лагерях я считаю самым важным для нас. По сути вся наша страна — это один большой лагерь, который состоит из более мелких лагерей...

Социалистический лагерь

Это словосочетание придумали не диссиденты. Это был вполне официальный научный термин (была такая наука — «История КПСС), которым обозначали    

все государства, устроенные по образу и подобию Советского Союза.

Удивительно, что «ученых», придумавших этот термин, не расстреляли как врагов народа. За дискредитацию социалистической идеи.

Но людям моего поколения это словосочетание действительно не резало слуха. Потому, наверное, что с лагерной жизнью мы знакомились с раннего детства — пионерский лагерь, лагерь труда и отдыха, спортивный лагерь, военно-патриотический лагерь, молодежный лагерь... Были даже математические лагеря и лагеря для особо одаренных детей...

И если бы дело было только в названии... Все перечисленные выше детские и молодежные институты были своего рода слепком с наиболее совершенной формы организации советской жизни, которая называлась ГУЛАГ...

ДДТ

Впервые я оказался в лагере в 6 лет. Это было в традиционном для России лагерном месте — на острове Сахалин. Там служил тогда в авиационном полку мой отец. Родители отправили меня в лагерь вместе с сестрой, которая была на пять лет стареше.

Единственное мое воспоминание об этом лагере — это вши. Их обнаружила парикмахерша, которая стригла меня после возвращения домой. Нас с сестрой обрили наголо и несколько раз в течение недели посыпали голову дустом. Был такой волшебный порошок, с помощью которого избавляли от паразитов и болезней людей, дома, поля, животных... Менее народное название этого порошка — ДихлорДифенилТрихлорэтан или ДДТ. Позже выяснилось, что этот порошок почти не растворяется в воде, на годы задерживается в почве и в организме, вызывая самые тяжелые заболевания, в том числе рак. После этого ДДТ стали расшифровывать как «Добрый День, Товарищи!».

В сегодняшней жизни о легендарном порошке напоминает только не менее  легендарная группа Юрия Шевчука. Я очень люблю творчество «ДДТ», но когда их объявляют, я остро чувствую пугающий запах дуста.

Артек

Пионерский лагерь «Артек», расположенный на черноморском побережье Крыма, в Советском Союзе был символом счастливого детства и одновременно системным элементом в воспроизводстве советской партийно-хозяйственной элиты. Кроме «номенклатурных детей» сюда попадали пионерские активисты, юные победители всяческих олимпиад, конкурсов и «трудовых вахт»...  

Я попал в «Артек» по блату: приятельница моей мамы когда-то работала в «Артеке» и по своим старым связям в ЦК ВЛКСМ добыла путевку. (Хотя я вполне мог бы претендовать и на законную поездку в этот «пионерский рай»: был  отличником, собирал много мукалатуры и металлолома, выигрывал районные олимпиады...). 

Это было летом 1968 года после окончания 6-го класса. В я отряде  оказался самым младшим — остальные ребята были на год-два старше.

По прибытии мы сдали свою одежду в камеру хранения, а нам выдали два комплекта формы — повседневную и парадную. Они оба состояли из шортов, рубашки, пилотки и пионерского галстука. К порадной форме прилагался еще ремень с бляхой. Ходили исключительно строем. Когда наш строй проходил мимо другого строя или мимо одиночного взрослого, нам полагалось хором кричать: «Всем-всем, доброе утро!». Все дни начинались и заканчивались построениями и перекличками (пионерскими линейками).                

«Легальная» жизнь в «Артеке» была организована в стиле речовки из известного фильма: «Мы доб-ры, весе-лы...». Но как и в любом лагере, там была и другая — реальная — жизнь, протекавшая по совсем другим законам. Вожатые и лагерное начальство предпочитали «не видеть» внутренних  сложностей, поскольку для них была важна только фасадная часть жизни лагеря.      

Все самые драматические конфликты — социальные, национальные, личностные — решались «пионерами» самостоятельно по тем же лагерным лекалам, поскольку других у нас в головах не было. 

Как-то после отбоя мы, как обычно, рассказывали всякие байки и страшилки. Я смеялся громче и заливистее всех. (За это с легкой руки вожатой меня в отряде прозвали «Колокольчиком»).

У нас в палате был свой «пахан» - бугаестого вида москвич, которому я едва доставал макушкой до плеча. В подручных у него ходил еще один москвич, тоже высокий и крепкий. Остальные ребята были из провинции и национальной глубинки.

Когда я в очередной раз разхохотался, один из «паханов» крикнул мне, чтобы я заткнулся. За меня заступился Талас — тщедушный, но очень обаятельный парнишка из Казахстана.

-А тебе, узкоглазый, кто право голоса дал? - угрожающе произнес второй московский бугай.

Услышав это, я как пружина вскочил с кровати и бросился с кулаками на автора реплики. Началась потасовка, в которой нас с Таласом бысто свалили на пол, в ход пошли ноги.

В этот момент в спальню ворвались ребята из соседних палат (видимо, услышали шум драки) и быстро разобрались с беспредельными москвичами. В рядах этого «корпуса спасения» каким-то особым благородством отличался дагестанец Олег Шаншаев...   

Я с тех пор брезгливо отношусь к тем, кто относит национальность или место рождения человека к его достоинствам или недостаткам. 

 «Юный ленинец»

Последний раз в пионерском лагере я был после восьмого класса. Это был лагерь «Юный ленинец» рядом с деревней Хомяково. В ту смену вместе со мной в этом лагере были братья Валентин и Василий Чудовские (один тысячу лет работает заместителем Сергея Бокова в «Тонусе», второй — ветеран РЖД), а также Володя Федоров, долгое время работавший завгаром на мясокомбинате. Валентин, Володя и я составляли основную ударную мощь лагерной футбольной команды, которая побеждала всех в округе. Однажды в «официальном матче» я забил четыре мяча, причем один из них прямо с углового. Рекорд всей жизни.

Но футбол был не главным опытом, приобретенным мной в лагере под Хомяково.

Если первую сигарету я попробывал в «Артеке», то после «Юного ленинца» я уже не бросал курить ровно 30 лет. Здесь же я выпил первый стакан вина: мой лучший друг Юра Тресков привез в лагерь на велосипеде две бутылки «Рымникского». Еще я в «Юном ленинце» выучил кучу душещипательных песен, с такими, например, строчками:  «... подобрав дружков себе и убив конвойного, ваш сыночек Витенька совершил побег». Эти песни мы долго еще с искренним упоением пели под гитару в подъездах и во дворах.

Моя лагерная жизнь в «Юном ленинце» (и вообще в пионерских лагерях) закончилась вполне символично: я оказался в лагерном изоляторе за драку, в результате которой у моего vis-a-vis появились слишком наглядные «следы побоев». К счастью, на его здоровье это не сказалось...

Вместо послесловия

В начале 1990-х нам почудилось, что мы оказались на свободе. Мы свалили железный занавес, разрушили идеологические вышки... Но лагерная культура, которой пропитали несколько поколений нашего народа, никуда не делась. ГУЛАГ остался внутри нас. Поэтому и наша «свобода» оказалась такой, какой ее смогли построить обитатели лагерей.   

Анекдот в тему

Был такой старый советский анекдот.

В автобусе подвыпивший мужик, весь в наколках, ласково спрашивает робко сидящего напротив юного пионера:

- Мальчик, ты откуда едешь?

- Из лагеря, - дрожащим голосом отвечает пионер.

- О, блин! И я из лагеря! А ты куда едешь?

- К ба-абе, - пропискивает пионер.

О! – восторженно воскликивает мужик в наколках. – И я к бабе.