Четверг, 23 Ноя 2017
You are here: Главная Биография
Биография PDF Печать E-mail
Автор: Персианов С.А.   
18.03.2010 11:51

Проект «Жизнь»

(Автобиография с небольшими лирическими отступлениями)

Москва

 

Я родился в 1954 году в Москве. Мой отец в это время заканчивал Военно-политическую академию имени В.И. Ленина. А уже в следующем году наша семья переехала на Дальний Восток.

Отец до академии служил в морской авиации, на торпедоносце, поэтому в академии ему пришлось учиться на морском факультете.

От московского периода у родителей осталось огромное количество друзей, которое с каждым новым местом службы отца только увеличивалось. Перед каждым праздником из почтового ящика мы доставали десятки поздравительных открыток. А самой большой моей детской радостью был приезд кого-то из этих людей в гости.


1954 год, Москв...
1954 год, Москва,  соседи пришли посмотреть телевизор 1954 год, Москва,  соседи пришли посмотреть телевизор
1954 год, Москв...
1954 год, Москва, Родители с сестрой 1954 год, Москва, Родители с сестрой
1955 год. Москв...
1955 год. Москва, с мамой 1955 год. Москва, с мамой
1955 год. Москв...
1955 год. Москва 1955 год. Москва

 

Дальний Восток

В тот период, с которого я помню себя, мы жили в Хабаровске. Затем с перерывами в 2-3 года моего отца, служившего в авиации ПВО, переводили в различные военные городки. После Хабаровска был населенный пункт Чугуевка, известный как родина знаменитого советского писателя А. Фадеева.

Примерно в эти годы Фадеев застрелился. Когда это случилось, один из летчиков на аэродроме сообщил о произошедшем самоубийстве своему командиру, назвав фамилию писателя. «Слава Богу, не из нашей эскадрильи», — заметил комэск. Был ли такой случай на самом деле, не знаю. Но байкой этой летчики в Чугуевке гордились, и она разнеслась по всем летным частям Советского Союза.

Военный городок располагался километрах в 10 от самой Чугуевки и состоял из нескольких двухэтажных бараков. Мимо городка проходила дорога, за ней был старый заброшенный аэродром, представлявший собой огромную поляну. А сразу за аэродромом начиналась тайга. Вдоль дороги тянулась глубокая канава, летом зараставшая густой травой. После коротких ливней канава до краев наполнялась теплой водой, и мы купались в ней. Еще на старом аэродроме после ливней за какие-то минуты вырастали душистые шампиньоны, которые оказывались законной добычей детворы. В тайгу мы не ходили.

В подобных городках детская жизнь протекала почти без участия взрослых. Отцы всегда были на службе. Мамы занимались хозяйством – ухаживали за домашней птицей, что-то заготавливали, возились с непокорными керогазами и примусами. А еще они занимались художественной самодеятельностью, заседали в женсоветах… А дети с утра до вечера находились на улице. Мы не боялись родительских запретов, тем более, что наставляли они нас больше «для порядка». А в тайгу мы не ходили сами. Знали, что рядом с городком появлялись и медведи, и тигры. Раз-два в год с кем-то из соседей случалась беда из-за встречи со зверем… Но меня поджидала опасность совсем иного рода. Когда отец в какой-то праздник поехал проверять часть, я уговорил его взять меня с друзьями прокатиться. Мальчишки набились на заднее сидение ГАЗ-69. Я оказался у дверцы. Она неожиданно распахнулась, и я на скорости выпал лицом вниз на эту самую дорогу, мощеную крупными булыжниками… Потом родители этот день считали моим вторым днем рождения.

Затем мы переехали на остров Сахалин, в поселок Сокол. К тому времени мне было 6 лет, и сам переезд я запомнил очень хорошо. Самолет ИЛ-14 приземлился в Южно-Сахалинске. Была зима, метель. Машина, высланная за нами, задерживалась из-за снежных заносов, и мы устроились перекусить в аэропорту. Отец вернулся из буфета с прозрачным свертком, в котором перекатывалась оранжевая масса. Оказалось, он купил в буфете килограмм красной икры. Мы ели ее с черным хлебом алюминиевыми ложками. Вскоре за нами пришел военный автобус-коробочка. Всю дорогу до места мы ехали, словно в тоннеле, – снежные отвалы были выше автобуса. Комната, в которую нас привели, была на первом этаже. В ней было холодно, печку несколько дней не топили. Кроме шкафа с огромным инвентарным номером, нарисованным масляной краской, в комнате стоял стол, заставленный бутылками, остатками еды, окурками (видимо, натюрморт сохранился от проводов бывших хозяев), железная кровать и три табуретки. Очень хорошо помню, как мама села на кровать, зловеще заскрипевшую, и расплакалась. Но буквально через полчаса комната была полна соседей: кто-то растапливал печь, кто-то мыл полы, кто-то принес спальное белье…

На Сахалине у мальчишек было несколько забав. Лето – это рыбалка. Ранним летом ходили в сопки ловить форель в быстрых каменистых речках. В выходные вместе с отцами выезжали к океану, где во множестве заливов, затонов, озер, речек водились самые разнообразные рыбы и прочие обитатели пресных и соленых вод. Отцы бросали спиннинг на тайменя. А мы в затонах ловили красноперку, камбалу и прочую «мелочь», доходившую весом до килограмма и больше. Совершенно особенным был запах океана. Теплые моря почти не пахнут в сравнении с тем резким запахом – соли, йода, водорослей и рыбы. Вдоль берега росли кусты с огромными плодами шиповника, а у берега плавали большие полотна морской капусты.

Но главная рыбалка случалась с конца июля, когда на нерест вверх по мелким рекам начинала идти лосось – сначала небольшие стайки семги, потом плотные косяки кеты и горбуши. Мы ловили огромных рыбин «кошками», какими в деревнях доставали ведра из колодца, баграми, били острогой… К середине августа уже не требовалось никаких орудий лова – реки становились тесны для бесконечного рыбного потока. Достаточно было войти по голень в воду и ногой выпихнуть рыбу. Из каждой рыбины получалась целая миска красной икры. Мы – пацаны – всегда несли рыбу домой целиком. А те, кто промышлял ради денег, сразу потрошили рыбу, икру забирали, а тушку бросали тут же – на берегу. Поэтому ночами берега реки светились от фосфора, который выделяли горы разлагающейся рыбы.

А зимой… На Сахалине все зимы были очень снежными. Доходило до того, что от дома шли только три глубоких тропы – в штаб, в магазин и в школу. Но для нас это было снежное раздолье. Мы строили огромные пещерные города, совершали прыжки с кувырками и пируэтами с высоких крыш, катались в сопках на лыжах и санках, часто возвращаясь с разбитыми лбами и коленями.

На Сахалине я впервые увидел, как разбиваются самолеты. На всю жизнь впечаталась картина, когда мы с мальчишками с реки наблюдали идущий на посадку самолет, из которого вылетала плотная полоса черного дыма с прожилками огня… И каждый из мальчишек холодел от вопроса: а там не мой отец? С той поры до зрелого возраста меня преследовали сны, очень похожие на реальность, в которых я видел гибель самолетов.

На Сахалине я пошел в первый класс.

 

1962 год, папа ...
1962 год, папа на службе 1962 год, папа на службе
1960 год, у баб...
1960 год, у бабушки в Мордовии с родней 1960 год, у бабушки в Мордовии с родней
1960 год, Чугуе...
1960 год, Чугуевка, с друзьями 1960 год, Чугуевка, с друзьями
1958 год
1958 год 1958 год
1956 год, С мам...
1956 год, С мамой 1956 год, С мамой
Папа, 1950-е
Папа, 1950-е Папа, 1950-е
С сестрой
С сестрой С сестрой
Новый 1961 год ...
Новый 1961 год в Чугуевке с соседями Новый 1961 год в Чугуевке с соседями
1963 год, п. Со...
1963 год, п. Сокол, о. Сахалин 1963 год, п. Сокол, о. Сахалин
1962 год, Сахал...
1962 год, Сахалин 1962 год, Сахалин
1962 год, Сахал...
1962 год, Сахалин, на рыбалку 1962 год, Сахалин, на рыбалку
1960 год, родит...
1960 год, родители 1960 год, родители
1960 год, Чугуе...
1960 год, Чугуевка 1960 год, Чугуевка
1960 год, Чугуе...
1960 год, Чугуевка 1960 год, Чугуевка
1960 год, Примо...
1960 год, Приморский край, военный городок 1960 год, Приморский край, военный городок
1957 год, Хабар...
1957 год, Хабаровск 1957 год, Хабаровск
1957 год, Хабар...
1957 год, Хабаровск, с мамой 1957 год, Хабаровск, с мамой
1956 год, Примо...
1956 год, Приморский край, п. Унаши 1956 год, Приморский край, п. Унаши

 

Абхазия

А заканчивал первый класс уже в Абхазии, в селе Бомборы, что недалеко от города Гудауты. В гудаутском военном городке мы впервые жили в настоящей квартире – две комнаты и огромный – так мне тогда казалось – балкон. Там же родители впервые купили свою мебель. До этого она у нас была только казенная, такая же, как в солдатских казармах. Дом сдали незадолго до нашего приезда, на стенах был свежий накат, густо пахнущий известкой… Отцу в это время уже исполнилось сорок лет.

Во время грузино-абхазского конфликта в 90-х годах, решающую помощь абхазам оказали российские военные, которые оставались в этом самом «бомборском» гарнизоне. Не будь этой помощи, неизвестно, как сложилась бы судьба немногочисленного абхазского народа.

У всех мальчишек в городке было два главных увлечения – море и футбол. За лето все вновь прибывшие в городок пацаны так обживались, что и плавали, и в футбол играли не хуже местных. Мне было восемь лет, но меня уже выставляли играть в команде мальчиков городка против команд Гудаут, Гагр. Я надевал настоящую футбольную форму. Почему-то особенное благоговение я всегда испытывал, надевая гетры.

С мая по сентябрь наша абхазская квартира всегда была полна гостей – родственников, друзей родителей, их родственников… Многих их них родители раньше даже и не знали. Зато потом все, кто у нас побывал, становились близкими людьми для нашей семьи, и родители (мама, конечно, в основном несла на себе бремя поддержания отношений с многочисленной родней и друзьями семьи) долго переписывались с ними. А мы – дети – не всегда уже знали, кто из них родственники, а кто нет. Все были одинаково родными.

Гостей всегда возили на экскурсию в Новый Афон, необыкновенной красоты место, где жил и принял мученическую смерть один из двенадцати апостолов – Симон Кананит.

Когда я стал Главой Сергиева Посада, мы установили побратимские отношения с абхазским Новым Афоном, одним из мировых христианских духовных центров. Это было время, когда прямые контакты муниципалитетов с непризнанной республикой, мягко говоря, не поощрялись.

Я очень рад, что многие люди, успевшие стать участниками этого проекта, стали близкими друзьями. Рад, что моя дочь, однажды побывав в Абхазии, полюбила эту удивительной красоты землю и нашла там много друзей.

 

Моя дочь среди ...
Моя дочь среди абхазских друзей Моя дочь среди абхазских друзей
2007 год, Гудау...
2007 год, Гудауты В 1963 году этот дом только построили 2007 год, Гудауты В 1963 году этот дом только построили
2007 год, Гудау...
2007 год, Гудауты, На втором этаже была наша квартира 2007 год, Гудауты, На втором этаже была наша квартира
2007 год, С Гла...
2007 год, С Главой абхазской епархии отцом Виссарионом 2007 год, С Главой абхазской епархии отцом Виссарионом
2007 год, с виц...
2007 год, с вице президентом Абхазии Раулем Хаджинбой 2007 год, с вице президентом Абхазии Раулем Хаджинбой
1963 год, В Гуд...
1963 год, В Гудауте с мамой и сестрой 1963 год, В Гудауте с мамой и сестрой
На праздновании...
На праздновании  Дня Победы в Новом Афоне На праздновании  Дня Победы в Новом Афоне


Загорск

 

Мы приехали в Загорск в декабре 1964 года. Получилось это случайно: Загорск оказался в числе немногих городов Подмосковья, где прописывали ушедших в запас военных. А родители хотели перебраться именно в Подмосковье, поскольку все родственники жили в Москве или где-то рядом. Первый год мы снимали комнатенку в 8 квадратных метров в доме №36 по Огородной улице. Поместился в ней только большой сундук. Он выполнял роль дивана и родительской кровати. Сестра и я спали на раскладушке и на полу. Но даже там родители умудрялись принимать гостей. Так прожили год.

В Загорске я поступил в третий класс начальной школы № 13, которая располагалась в бывшем храме Михаила Архангела в Березовом переулке.

В 90-х годах в политической жизни города заметное местно занимал Юрий Козлов, который возглавил общественную организацию «Обновление», а затем редактировал первую «независимую» газету в городе – газету «Зеркало». С Юрой мы не просто учились в одном классе, мы были «боевыми» товарищами». Так получилось, что мы с ним жили на Козьей горке, а остальные мальчишки в классе были с Комсомольской улицы. Место жительства в наше время было достаточным поводом для мальчишеских войн. Поэтому каждую неделю мы вдвоем с Юрой Козловым вступали в неравный бой с пятью-семью «комсомольскими». И, надо сказать, уступали им очень редко (да, уступали ли, вообще?). После окончания начальной школы наши с ним пути надолго разошлись. Но политические ветра, поднявшиеся в конце 80-х, вновь прибили нас друг к другу. Мы вместе с Юрой оказались в числе лидеров местного политического движения «Обновление»… И продолжали быть единомышленниками и друзьями до тех пор, пока не разошлись в «политических позициях»: я ушел в исполнительную власть, а Юра считал, что пора «выходить из оппозиции» еще не пришла. Он долго еще оставался оппозиционным депутатом райсовета, возглавлял оппозиционное исполнительной власти «Зеркало», а потом как-то неожиданно выпал из общественной жизни и из моего поля зрения.

Еще один мой однокашник по 13-й школе – Саша Курнаков, круглейший отличник и фантастический эрудит. Если бы в то время существовала телепередача «Своя игра», то он составил бы достойную конкуренцию Вассерману и Бурде. А ныне он очень известный краевед, оригинальный философ, обладающий незаурядным талантом писателя. Правда, фамилия теперь у него другая – Луневский.

В 90-е годы храм Михаила Архангела был восстановлен. Его настоятелем стал отец Вячеслав, замечательный священник и человек. Так случилось, что отец Вячеслав был одним из самых блестящих участников семинара «Лицей» (см. раздел «Проекты» этого сайта). В храме Михаила Архангела отец Вячеслав крестил меня, когда мне было уже за сорок.

Перед Новым 1966 годом наша семья получила за выездом квартиру на Инженерной улице. После 8-метровой комнаты трехкомнатная «хрущевка» казалась хоромами. Мое взросление, вступление в подростковую и юношескую пору были тесно связаны с боевой историей 25-го квартала. Здесь я научился играть в хоккей и в преферанс, драться с применением свинчаток, кастетов и солдатской пряжки, тренькать на гитаре, курить, выпивать… Здесь же – во дворе – мы до утра обсуждали прочитанные книги, спорили о справедливости советского строя, о первичности материи и сознания, о сверхсекретном оружии, о смерти и бессмертии…

С 1966 по1972 год я учился в школе №21, что на Северном поселке. Наша школа не была престижной. Северный поселок был одним из самых «хулиганских». Выпивки и потасовки на школьных вечерах были обязательным атрибутом этих мероприятий. В туалетах всегда было накурено…

Как это ни странно, именно двадцать первая школа дала Сергиево-Посадскому (Загорскому) району целую плеяду организаторов образования. В их числе Ольга Дмитриева (секретарь ГК ВЛКСМ, инструктор ГК КПСС, директор школы №13), Иосиф Ольбинский (директор школы пос. Загорские дали, директор Сергиево-Посадской гимназии), Вячеслав Сухов (директор Шеметовской школы и физико-математического лицея), Елена Сидорова (инструктор ГК КПСС, директор школы №1, председатель комитета по образованию района, заместитель Главы администрации района). В двадцать первой получили путевку в большую педагогическую и административно-политическую жизнь Валентина Варенова (директор школы №11, многолетний депутат районного и городского Советов), Галина Журавлева (заведующая Загорским ГОРОНО, директор школы №10), Людмила Цирульникова (инструктор ГК КПСС, директор школы №16)… В этот ряд вполне вписываюсь и я (инструктор ГК КПСС, директор школы №4, заместитель председателя комиссии по науке, образованию и культуре Мособлсовета, заместитель Главы администрации района).

После школы я устроился работать на Загорский оптико-механический завод. Официально моя специальность называлась фотолаборант. А занимался я всеми видами фотосъемки – от портретной и репортажной съемки до съемки продукции ЗОМЗа (в том числе секретной) для технической документации и рекламы, а также обработкой всех видов фотоматериалов, изготовлением химических растворов для обработки негативов и позитивов. Уже в первый год работы я стал «Ударником труда», победителем соцсоревнования. В 18 лет по рекомендации партийной организации отдела главного конструктора меня приняли кандидатом в члены КПСС.

Отработав на заводе два года, я поступил в Московский государственный педагогический институт им. Ленина на факультет английского языка.

Эти два года работы на оборонном заводе сформировали у меня твердое рабочее мировоззрение, которому – я надеюсь – остаюсь верен и поныне. Еще долгое время ЗОМЗ для меня был не просто первым местом работы. Завод стал системой ценностей, особой философией жизни. Мне совершенно понятно, какой трагедией стало для нескольких поколений выпадение из заводского жизненного уклада… По заводским в первую очередь прокатилось колесо реформ. Перемен ждали, их желали. Но они разрушили не только опостылевший лицемерный политико-идеологический каркас. Оно разрушило все – образ жизни, отношения, быт. Это колесо прокатилось по душам, и от этой травмы многие уже не оправились.

В институте я лишь к пятому курсу более или менее адаптировался к новой среде обитания, хотя многого так и не принял.

Институтский период жизни был насыщен разными событиями. Я женился, стал уже полноценным членом КПСС, играл в баскетбол за сборную института, занимался комсомольской работой, получил воинское звание лейтенанта и военную специальность разведчика-переводчика. В 1977 году в числе 20 лучших (так нам говорили) студентов языковых вузов СССР проходил стажировку в Оксфордском университете.

В 1979 я получил диплом об окончании института красного цвета. И это событие практически совпало с рождением сына.

В сентябре 1979 года я начал преподавать английский и немецкий язык в Загорском кинотехникуме, а через месяц меня избрали освобожденным секретарем комитета ВЛКСМ техникума. В то время кинотехникум был одним из центров культурной жизни города. Там работало много талантливых педагогов, но и среди них Яков Борисович Усятинский и Александр Самойлович Горловский были людьми выдающимися. Именно они поддерживали в техникуме высочайший уровень педагогической культуры, создавали атмосферу творчества и дружелюбия. В этой атмосфере замечательно работалось и очень многое удавалось.

Лучшим своим проектом в кинотехникуме считаю создание студенческого агиттеатра, который был любим как студентами, так и преподавателями.

Дебютом театра был спектакль, посвященный Эрнесто Че Гевара, который почему-то не был широко известен в СССР. Успех спектакля превзошел все ожидания. Театр сразу стал ядром творческой жизни техникума. В 1982 году я попросил возглавить агиттеатр Сергея Бокова (еще никому не известного студента института культуры). Сергей придумал театру название – «Тонус». Театральный коллектив «Тонуса» стал истоком ныне знаменитой одноименной фирмы Сергея Бокова (подробнее об агиттеатре в разделе «Проекты»).

В техникуме в это время был создан первый в городе Клуб самодеятельной песни (в то время это был полузапрещенный жанр). У нас собирался весь культурный бомонд города, когда к нам приезжали Александр Суханов, братья Киннеры, ансамбль «Берендеи»… Думаю, эти вечера песни внесли немалый вклад в развитие авторской песни в нашем городе, которая сегодня представляет мощный культурный пласт Сергиева Посада, благодаря подвижничеству на этой ниве Владимира Цывкина и его супруги Светланы.

В 1983 году я стал инструктором городского комитета КПСС.

Когда мне показалось, что я уже вырос из «комсомольских штанишек», я попросил у заведующей ГОРОНО Галины Ивановны Журавлевой назначить меня директором какой-нибудь маленькой школы, так как считал себя уже готовым к этому. Галина Ивановна предложила мне три школы на выбор. А когда я выбор сделал, в ГОРОНО мне сообщили, что горком партии мою кандидатуру не пропускает.

Для советского человека горком партии был чем-то запредельным. Но я набрался храбрости и отправился к заведующему идеологическим отделом Константину Васильевичу Бобкову. Он понял, зачем я пришел и сразу сказал: «У нас на вас другие планы. Будете работать в горкоме партии куратором системы образования района».

В горкоме мне посчастливилось работать бок о бок с такими яркими личностями как Наталья Игнатьева, Константин Бобков, Галина Осипенко, Юрий Степанов, Галина Суббота, Галина Махотина, Елена Сидорова, Ольга Дмитриева, Вячеслав Трусов, Любовь Анисимова… Именно они в значительной мере формировали культурные процессы, которые образовали фундамент современной культурной жизни города.

Моя мечта стать директором школы все же ненадолго сбылась в 1987 году, когда я возглавил школу №4. Этому предшествовали бурные события в горкоме партии.

Один из руководителей горкома ГК КПСС В. Медяник летом 1987 года был уличен областной партийной комиссией в грубейших нарушениях «норм партийной жизни». Это был период горбачевской антиалкогольной компании, только за подозрения в употреблении спиртного из партии исключали даже совхозных механизаторов. На этом фоне «грехи» второго секретаря горкома казались просто чудовищными. Однако, бюро горкома партии ограничилось строгим выговором. В связи с этим на партийном собрании аппарата ГК КПСС ряд инструкторов горкома выступили с критикой первого секретаря ГК КПСС – Миронова В.Н. В числе наиболее активных «критиканов» оказался и я. В номенклатурной этике того времени критика первого секретаря инструктором было почти должностным преступлением. Я ожидал, что меня просто выгонят из горкома. Но Валентин Николаевич Миронов поступил со мной так, что я на всю жизнь запомнил этот урок. Он уволил меня на должность директора школы, а в день увольнения дал квартиру (с которой я мысленно попрощался еще перед судьбоносным партийным собранием). В этой квартире моя семья живет до сих пор.

Директором школы я стал, когда ветры перемен уже начали затрагивать и систему образования. Я взялся за новую работу с огромным вдохновением, мне достаточно быстро удалось увлечь молодых учителей разными творческими идеями. Мы шли по пути реформ в школе слишком быстро, не замечая, что иногда разрушаем старое, еще не успев создать альтернативы. Тем не менее, в школе строились новые отношения, за два года в педагогический коллектив пришло много талантливейших молодых учителей.

В 1989 году в школу приехала корреспондент очень популярной (и не только в педагогической среде) в тот период «Учительской газеты». Она провела в школе несколько дней: беседовала с учителями, учащимися… И вскоре в «Учительской» вышла статья на целую полосу, которая называлась «Опорные сигналы Персианова». Это был восторженный рассказ о школьной жизни, о творческой атмосфере, о юных учителях, увлеченных работой.… И конечно, о молодом директоре (я возглавил школу в 32 года).

Выход подобной статьи стал для меня полной неожиданностью. Тем более, что я очень критически относился к своей работе, и в беседах с корреспондентшей говорил в основном о проблемах школы… Появление этой статьи я переживал гораздо сильнее, чем любые критические публикации о себе, которых – от справедливых до абсолютно бредовых – было в последующей моей жизни предостаточно.

В 1989-1990 годах произошли события, которые вновь круто изменили траекторию моей жизни. Группа офицеров с Фермы (мы даже не были знакомы ранее) настояла на моем выдвижении кандидатом в народные депутаты СССР на самых первых «демократических» выборах. Они же организовали проведение собрание жителей Фермы, и 600 человек почти единогласно проголосовали за мое выдвижение.

В ту группу «революционных» офицеров входили Володя Клименко (позже он стал депутатом Мособлсовета и даже несколько месяцев был его председателем, затем руководил аппаратом Совета обороны РФ, Совета безопасности РФ, был заместителем министра по ЧС С.К. Шойгу), Николай Борисов (позже депутат Сергиево-Посадского городского и районного Советов, начальник управления по межмуниципальным связям администрации Сергиева Посада), Крыжов С.Б. (позже уполномоченный по правам человека в Московской области, многолетний депутат городского и районного Советов), Юра Минаев (ныне священник), Олег Николаев.… Впоследствии мы надолго стали соратниками по борьбе за демократию и друзьями.

А тогда в 1989 году после выдвижения кандидатов в народные депутаты СССР состоялось «собрание общественности», которое постановило оставить в избирательных бюллетенях только две фамилии официальных выдвиженцев обкома КПСС – директора НИИПХ Н. Силина и доярку из Талдома А. Ломовцеву. Остальных кандидатов (академика Д.А. Сахарова, научного сотрудника из Дубны А. Беляева и меня) сочли недостойными участвовать в выборах. Это решение вызвало бурю протестов. Уже упомянутые офицеры создали группу «Выбор – 89», которая призывала голосовать «против всех». В результате впервые в истории Московской области выборы были признаны не состоявшимися.

На повторных выборах народного депутата СССР по Дмитровскому избирательному округу меня выдвинули кандидатом более двух десятков трудовых коллективов, в числе которых были Объединенный институт ядерных исследований в г. Дубна, ЗОМЗ, НИИХМ, несколько школ… А в числе кандидатов (их было 21) оказались известнейшие в СССР люди – политик и журналист Александр Бовин, ведущий программы «Прожектор перестройки» Александр Крутов, экономист Лариса Пияшева, писатель, автор «Вечного зова» Анатолий Иванов и другие.

Эта избирательная кампания оказалась для меня настоящей политической школой. Выходить на трибуну перед сотнями сотрудников НИИХИММАШа или Дубнинского института ядерных исследований было серьезным испытанием. Тем более выходить после Александра Бовина, Ларисы Пияшевой, Александра Крутова, которые в то время не сходили с экранов телевизоров… Оказалось, что и с ними вполне можно достойно вести диалог и даже вступать в серьезную полемику. Мы даже подружились во время этой кампании. Увы, ушли из жизни Пияшева и Бовин. А с Александром Крутовым мы до сих пор поддерживаем дружеские отношения. Он сейчас является президентом Фонда славянской письменности и культуры.

В той кампании победил Александр Крутов, а уже через год меня избрали депутатом Московского областного Совета и депутатом Загорского городского (районного) Совета. И сразу коллеги-депутаты избрали меня на освобожденную должность заместителя председателя комиссии по науке, образованию и культуре Мособлсовета (к слову, в тот период депутатов Мособлсовета было 400 человек самых разных политических взглядов).

В составе областного Совета была и комиссия по связи с Моссоветом. Мы достаточно плотно взаимодействовали с Моссоветом по многим вопросам. Кстати, в тот период в Моссовете начинал свою политическую карьеру Н.В. Маслов, наделавший столько шума в Сергиевом Посаде. Мне запомнилось его выступление на совместном заседании двух Советов, где он говорил почему-то об угрозе нашествия крыс из Москвы на Московскую область…

В 1992 году первый Глава Администрации Сергиево-Посадского района Валерий Юдаков пригласил меня на должность своего заместителя по вопросам здравоохранения, образования, культуры. Я принял это предложение и проработал в этой должности почти 4 года – до января 1996 года.

Это было время лавинообразных перемен. Рушилось все – идеология, экономика, финансовая система, жизненный уклад, нравственные ценности и установки… И ежедневно из осколков – как мозаику – приходилось собирать (а, точнее, созидать) картину новой действительности. Почти каждый день приносил события, меняющие социально-политический или экономический контекст деятельности органов власти на местах. Надо было строить новую систему управления, способную одновременно заниматься «текучкой» и проводить глубокие реформы, справляться с возрастающими объемами ответственности и быстро реагировать на изменения в жизни страны, области, района. Достаточно привести такой факт. К началу моей работы в районной администрации на балансе муниципалитета было не более 10% учреждений образования, здравоохранения, культуры, спорта. К 1996 году этот баланс был уже обратным – 90% учреждений были на балансе муниципалитета и финансировали из муниципального бюджета.

Я считаю, что мы очень достойно прошли этот период. К 1995 году Сергиево-Посадский район был лидером в области почти по всем направлениям. Сейчас кажется невероятным, но это время я – заместитель Главы района – мог спокойно набрать номер федерального министра образования или культуры, и нас моментально соединяли. Таков был уровень авторитета Сергиево-Посадских чиновников. Конечно, это заслуга первого Главы района – Валерия Степановича Юдакова.

После ухода с должности Валерия Степановича я вскоре перешел на работу в Администрацию Московской области (ныне – Правительство Московской области) на должность первого заместителя председателя комитета по культуре и туризму. После напряженной работы «на земле» работа в области казалась мне совершенно пресной и тусклой. Проработав в этой должности чуть более полугода, я получил от губернатора Тяжлова А.С. направление в очную аспирантуру Академии государственной службы при Президенте РФ и поступил туда на кафедру философии.

Я окончил аспирантуру в 1999 году, но не стал защищать диссертацию по истории философии, поскольку не видел в этом пользы – ни для науки, ни для себя. У меня была готова работа по культурологии, написанная на основе опыта моей работы в Сергиево-Посадском районе и в Московской области, но она не «проходила» по критериям моей кафедры. А заниматься хлопотами перехода с кафедры на кафедру ради того, чтобы потом добавить в визитку «кандидат наук», мне показалось расточительством.

До 2004 года я занимался научной деятельностью, бизнесом, журналистикой. Думал, что к карьере чиновника уже не вернусь. Но неожиданно для меня после своей первой отставки меня пригласил возглавить его предвыборный штаб Анатолий Александрович Упырев. Я это предложение принял.

В 2005 году вновь избранный на должность Главы района А.А. Упырев назначил меня заместителем Главы района и поручил заниматься реформой местного самоуправления.

А потом были выборы 2005 года.

Относительно этих выборов до сих пор ходит много мифов. Надеюсь, что я найду время посвятить этому событию серьезную статью, или эссе, или очерк. Здесь ограничусь главным для всех участников выборных и околовыборных баталий 2005 года. Я был ответственным за все выборы в Сергиево-Посадском районе, назначенные на 4 сентября 2005 года (в этот день были назначены выборы Глав и Советов 12 поселений, а также выборы районного Совета). Даже только в силу этого, у меня не было никаких собственных амбиций на участие в выборах. Так было вплоть до второго отстранения от должности А.А. Упырева в июле 2005 года. (В это время основные кандидаты на пост Главы города вовсю вели предвыборную кампанию). Я – тогда уже первый заместитель Главы района – стал исполняющим обязанности. Это были драматические дни не только для самого А. Упырева, но и для всей его команды. Долго не могли ответить на вопрос – идти А. Упыреву в третий раз на выборы или нет? Если нет, то кого выдвигать на этот пост? Следует ли А. Упыреву продолжить политическую карьеру в качестве депутата районного Совета? И, наконец, кого выдвигать в этой ситуации на город? Было принято решение, что меня выдвигают и на Главу района, и на Главу города. А дальше – по ходу компании – будут решать, что с этим делать. Я был абсолютно не готов к выборам и ждал момента, когда можно будет снять свою кандидатуру и с города, и с района. Но команда приняла другое решение.

4 сентября 2005 года я был избран Главой вновь образованного муниципального образования «Город Сергиев Посад».